/seance.gif)
/arxiv.gif){kind=small}
/authors.gif){kind=small}
/films.gif){kind=small}
/names.gif){kind=small}
/blog.gif){kind=small}
/library.gif){kind=small}
/english.gif){kind=small}
/deti.gif){kind=small}
№ 29/30. Триумф скорости » Seance guide. Escape
Продолжительная овация, устроенная «Вавилону» после первого каннского показа навеяла задумчивое отчаяние. Казалось, это хлопает ускользающая Европа, ускользающая западная цивилизация, вступить в ментальный контакт с которой (при всех общих формальных атрибутах) русскому человеку по-прежнему не дано. На пресс-конференции Иньярриту поздравляли с Пальм д’Ор (попавшей в итоге, в другие руки), в кулуарах шептали: «This film is so important».
С нашей же провинциальной колокольни, отстоящей от основных магистралей, важность момента совершенно не чувствовалась — головой понимаешь, что такое «интимная глобализация», но присоединиться к аплодисментам не получается: режет глаз чудовищная фальшь и механическая расчетливость картины Иньярриту. Вот в этом-то и была загвоздка: неужели, думалось, серьезность затронутых тем важнее для западной публики, чем эмоциональная несостоятельность раскрытия?
На следующий день появились первые рецензии, и стало ясно, что пропасть не так велика — «Вавилон» называли и «амбициозным» (Variety) и «манипулятивным» (Village Voice).
Именно груз режиссерских амбиций и погубил неплохой, в сущности, замысел сценариста Гилльермо Аррьяги, вполне себе андерсоновскую историю одной вещи — старого ружья, выстрелившего в неожиданном месте в ненужное время. Рукотворный предмет (причем, предмет по определению опасный) при надлежащем обращении мог бы стать сильной метафорой тех процессов, которые Иньярриту описал без иносказаний, в лоб, с таперской грубостью ударяя по всем известным клавишам зрительской души. Вместо одного неодушевленного, но потенциально красноречивого персонажа, режиссер вывел на сцену полчище протагонистов, перекрикивающих друг друга с разных континентов.
Если распутать хронологический узел, искусственно затянутый в фирменной манере Иньярриту, то восстанавливается такая последовательность событий. Японский турист, отец глухонемой дочери, после самоубийства жены едет охотиться в Марокко и дарит ружье своему арабскому проводнику. Тот продает оружие пастуху из соседней деревни. Один из сыновей пастуха, изучая баллистические свойства ружья, стреляет по рейсовому автобусу, в котором, в числе прочих пассажиров, едет американская пара. Женщина ранена, врача по близости нет, и она несколько часов агонизирует в ожидании вертолета. В это время в Америке двоих ее детей сторожит мексиканская няня — она не рассчитывала на задержку родителей, ей надо уехать на выходные домой, на свадьбу сына. Мальчика и девочку, маленьких американцев, приходится взять с собой. На обратной дороге возникает конфликт с пограничниками и водитель машины, племянник няни, дает по газам. В результате женщина и двое чужих детей остаются ночевать в пустыне. К этому времени раненная мать уже эвакуирована, марокканские полицейские находят семью пастуха, а к японцу приходит полицейский, чтобы удостовериться в том, что ружье действительно принадлежало ему. Итог: американка спасена, дети вернулись домой, мальчик-пастух мертв, а мексиканская няня выслана за пределы США.
Предполагается, что каждый из этих персонажей — и есть участник процесса «интимной глобализации»: выходит, что скованы цепью рукопожатий не только лидеры Восьмерки, но и простые, живущие на максимальном удалении друг от друга, люди. Но вот незадача — фильм, вроде бы акцентирующий внимание на человеческом аспекте, именно человечности лишен начисто: герои Иньярриту на самом деле не живые существа, а функции, носители слишком внятно, по слогам, проговариваемых режиссерских концепций.
Мексиканская няня — воплощенная нелегальная эмиграция, упрек жесткому американскому законодательству. (Она годами жила в стране без документов, но воспитала несколько поколений белых детей и пострадала именно по причине своей лояльности).
Светловолосые младенцы (настолько светловолосые, что с их появлением не остается никаких сомнений — мы имеем дело со спекуляцией) — это недоумение и страх белой Америки перед лицом неотвратимой угрозы с юга. (Один из самых ярких эпизодов фильма: наивная девочка ловит курицу, и герой Гаэля Гарсии Берналя ловким движением отворачивает птице голову — в глазах ребенка немой ужас). Американская пара (Брэд Питт и Кейт Бланшетт) — это внешняя политика правительства США, в любом недоразумении готового видеть террористическую угрозу. Марокканские пастухи — третий мир, дикий, гордый, бесконечно опасный, но пока еще подконтрольный и подавляемый без всякой презупмции невиновности. Второстепенные полицейские разных национальностей — тупая государственная машина, во всех концах света одинаково враждебная по отношению к простому человеку. Богатые богатеют, бедные беднеют. Самые незащищенные погибают первыми, сильный устанавливает свои правила — могло бы попахивать социализмом и крамолой, если бы не в глаза не бросался расчет.
Японские эпизоды несколько выбиваются из общей концепции, они притянуты за уши и выдают поверхностное знание предмета. Образ Токио воссоздается по азиатским (чаще всего экспортным) кинокартинам — неоткуда больше взяться сексуально озабоченной глухонемой девочке в белых пузырящихся гольфах. Логика, по которой эти главы пристегиваются к «Вавилону», приблизительно такая: «А вот, еще есть Япония, и она тоже — часть глобальной деревни».
«Интимная» составляющая иньярритовского концепта таким образом провалена — живые люди в «Вавилоне» раздавлены грузом идей. С составляющей «глобальной» тоже не все так просто, как может показаться по прочтении синопсиса, пестрящего географическими названиями.
Алехандро Гонсалес Иньярриту вошел в мировой кинопроцесс в самом начале текущего столетия, когда национальная специфика сама по себе служила пропуском в индустрию. В «Суке-любви» (2000) он показал Мехико, раскаленный ад бедных улиц, залитых потом и кровью (линия с аппер-мидлом и фотомоделью получилась слабее). Теперь, после третьей картины можно сделать вывод, что весь путь бегло говорящего по-английски Иньярриту — это вымывание из себя мексиканца. Той самой почвенности, за которую его полюбили критики и зрители. Кастинг симптоматичен: карьера режиссера — переход от безвестного (на момент «Суки-любви») Гаэля Гарсии Берналя, через адаптированного латиноамериканца Бенисио дель Торо (в «21 грамме») к триумфатору таблоидов Брэду Питту. Томми Ли Джонс, снявший по сценарию того же Аррьяги свои «Три могилы» оказался в итоге лучшим мексиканцем, чем Иньярриту.
Но почва недаром помещена в один контекст с судьбой. При всех своих попытках мыслить глобально, Антей-Иньярриту оказывается состоятелен только на родной земле. Именно в мексиканских эпизодах , в потоках ритуальной крови, «Вавилон» очищается от концептуальной шелухи и ненадолго превращается в завораживающее зрелище — дикое и опьяняющее южное празднество.
Трех полнометражных картин недостаточно, чтобы вручать создателю приз за вклад в киноискуссвто. Тем не менее, режиссерская Золотая Пальма Иньярриту кажется именно наградой по совокупности — за все то немногое, что он уже успел сделать. Потому что с точки зрения режиссуры «Вавилон» — стопроцентный самоповтор, заученное действие, произведенное механически, без малейших погрешностей. Слоеный пирог из крупных планов, помноженных на нелинейную композицию — исходя из этих характеристик «Суку-любовь», «21 грамм» и «Вавилон» можно объединить в формалистскую трилогию, созданную на основании одной и той же режиссерской стратегии.
Иньярриту повторился не только стратегически, он не постеснялся повториться в деталях. Зрелый мужчина в состоянии страстного отчаяния (сыгранный сорокалетним актером, старательно загримированным под сорокалетнего персонажа) — его постоянный герой. Нагромождение фатальных недоразумений — постоянный сюжет. И даже агонизирующего белого человека, покрытого копотью и потом, мы уже видели — в «Пороховой бочке», рекламном ролике, снятом Иньярриту для BMW.
Искусность вместо искусства и неперевариваемый комплекс проблематики — таким получился третий, и самый амбициозный проект самого амбициозного латиноамериканского режиссера. Незатейливая метафора в названии (город смешавшихся языков разросся до масштабов планеты) против воли режиссера оборачивается самохарактеристикой. Это он, Алехандро Гонсалес Иньярриту, наследник библейских гордецов, захотел построить Вавилонскую башню и сделать себе имя, прежде чем рассеяться по лицу земли.
В именном указателе:
В указателе фильмов:
19 февраля 2007, 00:48
Да это типичный суррогат. Очень правильное слово. Точное.
Вообще-то, и предыдущая работа данного режиссера (21 грамм) - то еще кино: нудное, вымученное и беспросветное. Решил глянуть на “Вавилон” в надежде, что он исправился. Нет, все та же песня: мы тут все такие социально озабоченные и прогрессивные творцы.
Больше всего, конечно, раздражает, с каким апломбом подаются все эти банальности. Ах, мы все связаны. Во всемирном масштабе. Драма в Японии отзывается выстрелами в Марокко. Ну просто открытие Америки, не меньше. Добро пожаловать в реальный мир, сеньор Иньяррету! Для вашего сведения: вы совершенно правы. Подсчитано даже, что между любыми двумя людьми на планете существует цепочка из не более чем 6 знакомых. Есть версии, что эта цепочка может состоять из 5 или 7 людей, но на суть явления это не влияет. Ну хорошо, да-да, речь-то о том, что японское ружье стреляет в африканской пустыне. А теперь предположим, что вы едите на японской машине по российской тундре, у вас заклинивает задний мост, вы теряете управление и сбиваете северного оленя. Виноват в его печальной участи, конечно же, японский рабочий, который перепил, т.к. у него накануне умерла бабушка. Это повод для отдельного фильма. Если удачно расставить акценты и добавить актульных террористических и экологических нюансов (уничтожение животных, занесенных в Красную книгу), то вполне можно замахнуться и на дядюшку нашего Оскара.
Вся эта свистопляска с постоянными перемещенями из одного региона в другой мешает осознать одну простую вещь: связи между этими историями настолько искусственны, что разрежь эти “нити” - и ничего, по существу, не изменится. Перед нами - три частных (а точнее - несчастных) случая, которые могли произойти где угодно. Каждый день кто-то гибнет от неосторожного обращения с оружием, кто-то - кончает с собой, кто-то нелегально переходит границу. При большом желании сделать что-то всемирно-истЕрическое всегда можно высосать из пальца такую взаимосвязь, что дедушка Фрейд перевернется в гробу…
И последнее. Творческий метод, стало быть. Три в одном. А теперь это уже “трилогия”. Круто. Прошу прощения за столь фамильярное обращение с номинантом Оскара и лауреатом Канн, но все же… Друг, а может, это, того.. Перейдешь на короткометражки, что ли.. Раз уж полноценного кино никак не выходит.
24 февраля 2007, 07:03
я смотрела, ничего фильм не вымученный, даже располагает к философским мыслям.
не знакома с твоочеством Иньярриту, но теперь обязательно буду смотреть его фильмы, чтобы выступитьв его защиту
26 февраля 2007, 15:12
Хорошая статья.
Но и фильм мне понравился - показалось мне, что в этом фильме есть еще и другое, помимо притянутых за уши историй. Вавилон - это ведь не только смешение языков, это - великая некогда империя. Вавилоном, как известно, правил Бог (Бел) и жители его были людьми, а жители прочих мест - так, непонятными варварами. В целом, тогда это точка зрения имела под собой основания.
И в фильме показана, на мой взгляд, в первую очередь имперская идея в действии. Показана не связь между людьми (какая же это связь, так, случайность), а разница между ними. Показано, что человеческие жизни различаются в цене - хотя и похожи по сути.
Поэтому главное, что можно поставить в упрек Иньярриту - это недостаточно глубоко скрытое либеральное возмущение. Режиссеру претит, что действия империи USA противоречат официально провозглашаемым ценностям USA, и поэтому он не может удержаться от нескольких чрезмерно прозрачных намеков (корреспондентка на крыше, японские новости) и от сарказма (представители империи USA как-то слишком убоги, не способны ни на страдание, ни на самопожертвование, ни на искренность иначе как под давлением обстоятельств - чего стоит одно только объяснение в любви во время определенного физиологического процесса)!
Что наводит на мысль, опять-таки, о неслучайности выбранного названия - не Рим, а Вавилон, не гражданская доблесть, а золотые ворота Иштар.
А потому не откажешь в смелости и истинно имперском самодовольстве тем, кто дал Иньярриту официальные американские награды - вот мне, например, режиссер видится исключительно довольно потирающим руки в ожидании варваров у ворот.
10 марта 2007, 15:24
“21 грамм” мне действительно понравился больше. В нем, как мне показалось, больше той самой эмоциональной (человеческой) составляющей. Героям “21 грамма” я по настоящему сопереживал, и по настоящему о чем-то задумывался. Потому и пересматривал фильм несколько раз. “Вавилон” пересматривать пока не хочется. Хотя назвать этот фильм режиссерской неудачей язык не поварачивается.
9 мая 2007, 00:42
не люблю женские рецензии, но Мария Кувшинова умница. Однако фильм у меня не вызвал отторжения, хотя бы потому что , как мне кажется, одна тема в фильме заслуживает внимания и эта тема - та самая имперская идея, о которой писал Acolyte. Подпишусь под каждым его словом, наконец слышу верное толкование название фильма, а то про связи между народами смешно слушать, честное слово.
27 февраля 2008, 15:08
Блестящая статья, лучшее, что удалось прочитать о пресловутом “Вавилоне” и его авторе на русском языке.
В сравнительно небольшом по объёму тексте - и очень точная, проницательная оценка нашумевшего фильма, и лаконичная, выразительная характеристика творческой эволюции г-на Иньярриту; и ненавязчиво проступающий за всем этим интересный авторский взгляд на немаловажные тенденции в мировом кино последних лет… Браво!
Достаточно долго слежу за выступлениями создателя данной работы в прессе; возьму на себя смелость утверждать, что г-жа Кувшинова сегодня - один из наиболее ярких и самобытных критиков, сочетающих “зоркость глаза” и неординарность стиля с вызывающей искреннюю симпатию гражданской позицией.
16 марта 2009, 17:43
Статья такая же претенциозная, как и фильм, если уж судить начистоту. Я случайно на него напоролась в ТВ, сначала перелистнула, а потом вернулась и посмотрела с удовольствием до конца. Потом вытощила из нета про режиссера и его фильмы. Обязательно посмотрю. А статьям-рецензиям не доверяю, т.к. это тот фильм, в котором каждый видит свое. То что увидела я, нигде не прочла в рецензиях. Но все мысли из рецензий про категории из вечного. А это значит, что это искусство и награда заслуженна. А брюзги и критиканы, которые ничего стоящего не создали но всех поучают, всегда найдутся.
15 июня 2009, 15:45
Писать Кувшинова умеет. очень хорошо умеет, спору нет…
Научиться бы ей ещё ВИДЕТЬ… цены бы не было!
29 декабря 2009, 12:53
Типично наша с вами русская черта-обгадить выдающегося режиссера,и в противовес ему восхвалять госпожу Кувшинову. Серьезные и интересные фильмы нас не восхищают, а “строгая” и “суровая” статья вызывает восторг.
В чем претензии госпожи Кувшиновой к режиссеру не понятно, на самом деле, всё сводится к тому,что ей не даёт покоя его успех и признание.
Может он и повторился, и фильм снят с расчетом на премии, но фильм получился.
Статья посвящена фильму или творческой эволюции Иньярриту?
К тому же,чтобы сделать вклад в кинематограф,не обязательно наснимать гору фильмов,можно обойтись и одним.
Спилберг был бы великим режиссером и вошел в историю кино, если бы снял только “Шиндлера”.
30 декабря 2009, 08:57
Удивительно все-таки.
Ну как критику может “не давать покоя” успех режиссера?
Типично ваша (к счастью, не с нами) русская черта: не доверять профессии, доверять в человеке только “слишком человеческому”. В критике видеть сведение личных счетов (да-да, у Кувшиновой с Иньярриту личные счеты, видите ли). Восхищаться “серьезными” фильмами лишь за то, что они серьезны, и не замечать, что это еще не признак ума, господа.
Кувшинова просто написала про еще одну глупость, которая совершена с этим выражением лица.
Хотя в одном Вы все-таки правы. У любого умного человека счеты с глупостью - всегда личные.
17 ноября 2010, 01:25
Ну бля… Ну понаписала. Сама-то поняла? Разложила по полочкам. С такими способностями рецензии только на “Обитаемый остров” или “9 роту” выдающегося режиссёра Ф. Бондарчука писать. Любопытно, а альтернативу-то она видит? И что она за образец кино берёт? А фильм, по моему мнению, просто замечательный.