№ 33/34. Основан на реальных событиях » ФИЛЬМЫ » Александра

Наум Клейман

В этой игровой картине мощно присутствует уникальное понимание документального кино, присущее Александру Сокурову. «Александра» выглядит квазирепортажем — но это именно тот репортаж, каким он мог бы быть только у Сокурова. В фильме есть вещи, которые важны для меня, и гораздо более, нежели кинематографическая форма. Прежде всего это идея человеческого взаимопонимания поверх всех национальных и политических барьеров.

Ксения Рождественская

«Александра» предлагает столько уровней осмысления, что исчерпать этот фильм, кажется, невозможно. От очевидной трактовки «русская Родина-мать (точнее, Родина-бабка) находит общий язык с чеченкой посреди войны» до менее очевидной — трехдневных мытарств души главной героини, Александры Николаевны, спускающейся во ад. Александра в блестящем исполнении Галины Вишневской — мощная и советская киностилистика идеально ей подходит.

Андрей Плахов

Те, кто ждал злободневного высказывания о Чечне, скорее всего, не будут удовлетворены. Интерес, испытываемый режиссером к конфликтам на Кавказе (а до того — в Афганистане), — гуманитарного и культурологического свойства. Солдатский мир — часть мужского микрокосма, который обычно в центре внимания режиссера, но который преображается из-за вторжения Женщины. Беря за основу классические женские типы советского кино или образы матерей Анны Маньяни, Сокуров заряжает Галину Вишневскую на создание символической фигуры, которую можно определить как Родина-мать, вовсе не вкладывая в это понятие затертый патриотический смысл. Отношения бабки и внука, полные интимной нежности, сродни тем библейско-мифологическим, которые связывают героев фильмов «Мать и сын», «Отец и сын» и не подвержены бытовой логике или моральному суду, потому что сформировались не в социуме, а в космосе. Тот факт, что Александра Николаевна из фильма — тезка режиссера Александра Николаевича Сокурова, свидетельствует не о нарциссизме, но о живучести идеи «зеркального» авторского кино.

Мария Кувшинова

Притчи утомили изрядно (Звягинцев — последняя капля), но «Александра» — важное исключение. Сокурову удалось в один и тот же фильм вместить стопроцентную притчу и абсолютно документальный репортаж, снятый на полностью аутентичной натуре — в Грозном и Ханкале. С точки зрения формы — просто поразительно. С точки зрения содержания — интересно: Родина-мать у Сокурова (а Вишневская, как мы все сразу поняли, играет именно ее) — совсем не тот образ, какого можно было бы ожидать: она не ласкова и даже не строга, — это отстраненное, надмирное существо, которое тем не менее всех своих детей держит в гипнотическом подчинении.

Всеволод Бродский

Сокуров в последнее время меняется радикально — это было заметно и в «Солнце», и уж совершенно очевидным стало после появления «Александры». Внешний лоск как-то сам собой отскребся; из-под него показалась натуральная жизнь, обогащенная, а не замененная привычным сокуровским абсурдом. Интересно, что в «Александре» довольно много неряшливостей, — раньше ничего подобного Сокуров себе не позволял: неловкий центральный диалог бабушки с внуком, смешные монтажные ошибки (в одной сцене, например, Вишневская дважды снимает с себя пиджак). Это, казалось бы, странно для режиссера такого уровня; но на самом деле перед нами лишнее доказательство того, что теперь Сокурова интересуют вещи куда более важные.

Вячеслав Дурненков

Пожалуй, лучший фильм года. Прежние работы мастера неизменно наводили меня на мысли о собственной эстетической ущербности, толстокожести. Но здесь современность показана точно, иносказания не смущают, тем более что прорываются и солдатский быт, и всеобщее казенное настроение. Потрясающе органично играет Вишневская. Понятно, что Сокуров не задумывается о росте своей аудитории, но именно эта работа способна стать событием как для интеллектуала, так и для рядового зрителя.

Сергей Лозница

Вспоминаются строки Анны Ахматовой:
... За то, что мир жесток и груб,
За то, что Бог не спас.
Глубокая картина и, что очень редко случается в российском кинематографе, — гражданский поступок.

Михаил Угаров

Как же меня раздражал этот фильм, пока я его смотрел! И не тем, что он плох, а тем, что хорош. Раздражала Вишневская. И этот дикий дуэт: оперная певица и охранник из Питера, непрофессионал. Раздражающая энергия между ними. Это раздражение профессионально срежиссировано и вызывает уважение.

Бывают сильные моменты, когда смотришь кино и чувствуешь запах. Вспомнил документальный фильм Александра Расторгуева «Чистый четверг», где солдаты живут в вагонах, едят, спят, моются в бане (камера там не то что откровенная, а просто нулевая — что видит, то показывает нам). Там был запах. Пота, говна, одеколона и солдатского борща. В конце фильма, их всех (весь вагон) убили, разбомбили. И именно поэтому тебе и показывали их нестриженые ногти на ногах. Мертвые срама не имут, и что бы мы ни видели, наше дело — скорбеть. Этот запах и есть правда. В «Александре» он тоже чувствуется, но разлит не так сильно. И все же какой хороший момент, когда Вишневская говорит: «Долго воюете». Военный пожимает плечами. А она продолжает: «Нравится?» В одном слове все сказала.

Денис Горелов

Родина наша такая и есть. Старая и хмурая. Сварливая. Со всеми на «ты». Никого не боится, но ноги болят. Говорит всегда правильные вещи, но напрочь разучилась держать в узде своих соколов, которые творят, что в голову взбредет: много чистят оружие, лязгают по железу тяжелой обувью и совершенно не желают жениться. В то, что надоела, и обрыдла, и крепко досадила былым доглядом и вмешательством во все, верить не желает. «Че, зеркало грязное? Надо — вымоешь», — огрызается внук. И прощаются с нею, и смотрят вслед, как всегда в армии со старыми родственниками, — будто в последний раз.

Без особого горя. Так, жалко, да.

Внук на прощание дарит ей спецназовский берет с подзабытым мужским запахом. И словно в старину в родном кино — отдаются издалека в пространстве паровозные гудки, только тем и создавая перспективу.

Александр Секацкий

Перед каждым новым фильмом почитатели Сокурова надеются, что маэстро устанет наконец от шелеста газетных страниц, от пресловутых актуальных тем, воистину избитых разномастными публицистами, и вернется туда, где течет река Потудань, где рассеивается политический морок и начинается сущностное одиночество Человека. В этих далях Сокуров — лучший поводырь, там дана ему непререкаемая власть художника, далеко превосходящая по своему могуществу политическую власть.

Увы, как и подобает мастеру, Сокуров непреклонен: ему интересно не то, что у него лучше всего получается, а то, что интересно, — и тут ничего не поделаешь. Таким, кажется, был и философ Кьеркегор...

Сокуров остается Сокуровым, и под внешним, по правде говоря — раздражающим, слоем обнаруживаются глубины «сущего и происходящего». Галина Вишневская, оказавшаяся удивительно органичной в доставшейся ей роли, берет вовсе не тонкостью психологического рисунка, хотя и тут есть великолепные находки. Все становится на свои места, когда мы наконец опознаем героиню, когда мы вдруг понимаем, что она — постаревшая Родина-мать с тех памятных военных плакатов. Когда-то она все сказала своим сыновьям, теперь инспектирует внуков... Александра не похожа на бессильных стареньких бабушек, она сохранила суровость нрава и великую женскую стать, не уступая в этом отношении женщинам гор, без которых Кавказ не выиграл бы ни одной войны. Возможно, вопреки публицистической установке Сокурова как частного лица, Александра предстает в фильме как воительница. Она проверяет оружие и дает добро, оценивает офицерскую выправку и сокрушается по поводу неустроенности мужчин — и что там «батяня-комбат», жалкий шалунишка перед ее всепроникающим взором?.. В конце концов, правда комбата в той или иной степени доведена до сведения почтеннейшего общества усилиями нынешних СМИ. А чтобы всмотреться и вслушаться в правду Александры-воительницы, потребовался Александр Сокуров — и встречное усилие зрителя.

Юрий Гладильщиков

Галина Вишневская в фильме не случайно похожа на Родину-мать со знаменитого плаката Великой Отечественной. Этой постаревшей Родине-матери происходящее очевидно не нравится. Она жалеет солдат, подкармливает их, приносит им с рынка сигареты, но смотрит на них взглядом не только материнским, но и аналитическим. Войну и военные игры она, похоже, считает порождением мужской инфантильности. Одна из мыслей фильма: женщинам делить нечего. Бабушка знакомится с чеченскими женщинами, и они так сходятся в миропонимании, что в финале чеченки провожают ее на поезд.

Дмитрий Савельев

Пожалуй, ближайшим родственником «Александры» по отцовской линии следует признать неигровые «Духовные голоса», снятые Александром Сокуровым десять лет назад. Это были отрывки из дневников войны с пометками на полях, история приграничной жизни одиннадцатой заставы Московского погранотряда среди таджикских гор и песков. Только там наблюдатель-соучастник был в тени, а здесь действует очевидный протагонист — грузная старуха Александра Николаевна, приехавшая к внуку, которого давно не видела и который участвует в контртеррористической операции. Если так уж неугодно называть эти мужские действия по-простому — войной. Собственно, весь скромный событийный каркас фильма сложен из фрагментов пребывания старухи в воинской части, из ее полувстреч и полубесед, оттеняющих два важных разговора — с чеченской теткой и чеченским парнем. О том, что понять друг друга трудно, и что пушки-гранаты ничего в головах не проясняют, и что с разным национальным устройством голов приходится считаться, хочешь ты того или нет. Конечно же, без царственной Галины Вишневской не было бы этого фильма о Родине, способной забыть о чем угодно, кроме своего величия.