№ 21/22. Трудно быть богом » ФИЛЬМЫ. Сезон лето-осень 2004 » Время жатвы

Юрий Гладильщиков

Очень хотелось восхититься этой картиной после того, как за нее передрались Сочинский и Московский кинофестивали, но не получилось. Стилистически она продуманна, даже чересчур красива. Анекдот с колхозницей, которая не уберегла переходящее красное знамя от мышей и, дабы скрыть сей антикоммунистический позор, вынуждена теперь удерживать его раз за разом, — анекдот смешной. Но режиссер-документалистка осталась документалисткой: она мыслит малыми формами, размерами рассказика, который отчаянно пытается растянуть хотя бы до повестушки, по ходу дела увлекаясь неожиданно обнаруженными фактами из жизни.

Екатерина Тарханова

Марина Разбежкина до сих пор не в курсе, что из кошки не выжмешь водки больше объема ведра, в котором она издохла. Да и вообще смесь водки, кошки, мышек, букашек на травинках, переходящего красного знамени, черно-белой сталинской хроники, цветасто-открыточного деревенского пейзажа, реальной любви и мифической смерти, причем взболтанная, но не смешанная — это такой удар по печени, что просто цирроз на марше. Здоровый организм ее отторгает. Если кое у кого организм не отторг, а, наоборот, радостно принял, то на какой он стадии цирроза, интересно?

Алексей Попогребский

В этом фильме не хватает истории для полного метра. Восполнить пустоты могло бы только особое и цельное режиссерское видение. К сожалению, вместо этого их заполняет набор красивостей а ля рюсс. Хотя один кадр врезается в память: почти монохромная актриса Моторная оголтело вертит баранку.

Виктор Матизен

Один из пяти недавних дебютов документалисток в игровом кино («Ангел на обочине», «Рецепт колдуньи», «Повелитель эфира», «Чердачная история»). Продолжение и развитие пунктирной языческо-почвенно-мифологической линии российского кино, представленной «Землей» Довженко, «Днем ангела» Сельянова и «Окраиной» Луцика. На миф накладывается гротеск, почти стеб (история переходящего красного знамени будто вычитана из рассказа Пелевина), и совмещается с трагической хроникой разрушающейся крестьянской семьи, от которой не остается следа, как и от миллионов других, исчезнувших в историческом круговороте. Этот естественный и почти незаметный переход частного в общее насыщает «Время жатвы» этическим, историческим и символическим смыслом и поднимает его над уровнем, где располагаются многие современные фильмы.

Валентин Черных

Я считаю, что критики делают дурную услугу Марине Разбежкиной, когда поднимают картину на щит. Разумнее было бы объяснить автору, что «Время жатвы» — пока еще только ученическая работа, и даже не выпускного курса.

Андрей Плахов

«Время жатвы» совсем не напоминает «Трактора» и прочие изделия «параллельного кино» с его соцартовской символикой, где трактор, например, олицетворяет мужское начало. Здесь скорее уместны ассоциации с русским революционным авангардом, с картинами Петрова-Водкина и фильмами Довженко. Но авангард обращен в будущее, а лента Марины Разбежкиной раскручивается в прошлое. Близкий аналог — «Частные хроники. Монолог» Виталия Манского, с которым Разбежкину сближает и принцип оживления старых фотографий. Однако «Частные хроники» были продуктом городской культуры, а «Время жатвы» связано с почвой и природой. При этом картина не буколическая и не почвенническая, а скорее мистическая.

Михаил Трофименков

Наверное, самый красивый фильм года, но это красота не кинематографическая, а живописная. Пламя закатов и умение превратить актеров в персонажей Петрова-Водкина не искупают того, что режиссер следует стереотипам антисталинистского ретро и, перенимая финальный, шоковый прием у «Частных хроник» Виталия Манского, безбожно путается в календаре экранных событий.

Елена Плахова

Марину Разбежкину, как и Александра Велединского, интересует «великая эпоха». Но ее «русское», в отличие от лимоновского, почти бесплотно, безъязыко, импрессионистично. Размытое оптикой изображение настойчиво подсказывает образ души, оторванной от тела.

Юрий Богомолов

«Время жатвы» — это «дым вечно тлеющего нашего отечества», это картины о прошлом, снова и снова нас догоняющем, так или иначе вторгающемся в нашу сегодняшнюю жизнь. Одни говорят: нельзя зацикливаться на прошлом, другие — не надо его перечеркивать. Третьи: давайте отделим зерна от плевел. Скоро сказка сказывается… Комбайнер-ударница из «Времени жатвы» горбом в 30-е годы заслуживает красное знамя. Она его ставит в одном углу с иконой. Поди отдели здесь зерна от плевел, одну молитву от другой. Это попытались сделать мыши, после усилий которых осталась небольшая тряпка с серпом и молотом. Уже спустя много лет какая-то девица, разбирая чужой комод, натыкается на нее и выбрасывает за ненадобностью. Но на самой девице красная футболка с серпом и молотом и надписью «USSR». Поди, отдери ее. Символ обессмысливается, омертвляется, но все равно остается ходячим.

Нина Цыркун

Режиссер Марина Разбежкина убедительна, пока действует на освоенной ею территории поэтики документального с его вдумчивой созерцательностью и незлым юмором. Но дыхания на дистанцию полного метра ей не хватает. Абсолютно лишний довесок — вторая, «современная» часть картины, неуклюже сделанная в грубом плакатно-пафосном ключе, якобы расшифровывающем, а на самом деле безвозвратно губящем авторский замысел. Так перечеркиваются достоинства самодостаточной «архивной» части.

Лидия Маслова

Писающие на закат мальчики, уходящие в ночное трактора и прочие поэтические символы советской аграрной романтики образуют ностальгический фон для главной метафоры — изъеденного мышами красного знамени, которое самоотверженно латает героиня. В принципе, оно может служить и метафорой творческого метода Марины Разбежкиной.

Тимур Кибиров

Фильм этот, на мой взгляд, доказывает в очередной раз немудрящую истину, столь часто забываемую нашей так называемой творческой интеллигенцией, — зрителю будет интересно только тогда, когда интересно самому автору, зритель сочувствует героям только тогда, когда эти чувства воодушевляют самого автора. «Время жатвы», по-моему, замечательное исключение из унылого ряда современных российских фильмов.

Михаил Айзенберг

Фильм показался мне довольно скучным и фальшивым. Все это я где-то уже видел — по кусочкам. Качественная операторская работа немного оживляет этот гибрид символа и анекдота, но не делает его живым. Может быть, еще и потому, что заявлен, так сказать, «взгляд из деревни», но этими со вкусом ободранными интерьерами, натюрмортами и сельскими видами явно любуется глаз потомственного горожанина.

Антон Мазуров

Задевающая стильная минималистская авторская работа, опоздавшая лет на десять.

Диляра Тасбулатова

Несколько герметичный, с оттенком самодеятельности, мир картины выдает почерк дебютанта. А вот что удалось Разбежкиной, так это освоить очень оригинальный, абсурдный сюжет. Что непросто. Иностранцам, завороженным изобразительной красотой картины, напоминающей одновременно революционный лубок в стиле Петрова-Водкина и русскую икону, был как раз невнятен сюжет. История о том, как ударница коммунистического труда посвятила жизнь тому, чтобы сохранить переходящее красное знамя, — абсурд, понятный только нам. К сожалению.

Мария Кувшинова

Подробно описанная десакрализация культового предмета, красного знамени, некогда выполнявшего обрядовые функции и ставшего впоследствии банданой для девочки-подростка, опоздала лет на пятнадцать — это сюжет для «Прожектора перестройки».

Роман Волобуев

Самое жуткое и удивительное в истории с «Временем жатвы» — то, что режиссер Разбежкина сделала, в сущности, фильм ужасов. Про то, как красное знамя жрет людей. А большая часть критиков и публики восприняла его с этакой нежной ностальгической мечтательностью, как напоминание о дивных бескорыстных советских временах.

Алексей Медведев

Умный, непритязательный, по-хорошему скромный фильм. Даже чрезмерные красивости легко простить — снимают документалисты со стажем, а у них свои представления о качестве «картинки». Почему фильм вызывает такую неприязнь у большой части просвещенной публики, я понимать отказываюсь. Может, потому, что Михалков похвалил?

Иван Дыховичный

Очень достойная картина. При всем стремлении к эстетизации фактуры, Разбежкиной, мне кажется, удалось создать живой и естественный мир, наполненный любовью и состраданием к человеку. Иногда, впрочем, все же чересчур увлекается эстетикой кадра, но это классический недостаток дебютанта — желание доказывать свою профессиональную состоятельность. Лучшие эпизоды картины — когда режиссер забывает об этом и остается наедине со своими героями. Я очень рад появлению такого хорошего режиссера.

Константин Шавловский

Центральный образ этой ленты — комбайн, на котором режиссер под аккомпанемент новых песен о старом главном собрала коллекцию штампов недалекого-далекого прошлого. Поначалу видно стремление автора укомплектовать этот музыкальный гербарий в чемоданы Тульса Люпера, чтобы долгими зимними вечерами перекладывать с места на место ценные образцы. Но к финалу дилетантское увлечение перерастает в профессиональное заблуждение — так деревенские домики исчезают в кварталах шлакоблока.

Максим Медведев

Если убрать из фильма закадровый монолог и сократить картину до среднего метра, «Время жатвы» будет великолепным и, пожалуй, единственным образцом лубка в стиле «синема-верите». Подробное закадровое объяснение того, что происходит в кадре (как будто еще Евгений Бауэр не отказался от титров в середине 1910-х), неимоверно затянутая история вручения/охраны переходящего красного знамени (после первого повтора анекдот перестает работать, поскольку чреват дурной бесконечностью) — мешают разглядеть главное. А именно — по большому счету «Время жатвы» открывает новый жанр, сочетающий несочетаемое: пародию и сентиментальность, прямую фиксацию и стилизацию, реализм и мифологию — одновременно. В этом смысле первый игровой опыт документалиста Марины Разбежкиной представляется удачным. Хотя вряд ли кому-либо стоит его повторять.

Сергей Члиянц

Эту картину критически рассматривать сложно. В большинстве фильмов можно найти тот изъян, в который легко углубиться и сделать критические умозаключения. «Время жатвы» — кино без изъянов, в том смысле, что автору удалось цельно и гармонично воплотить задуманное на экране. Я как продюсер часто сталкиваюсь с картинами, где разница между задуманным и воплощением задуманного оказывается тотальной. Разбежкина перенесла на экран именно то, что хотела (как я ее понял, во всяком случае), и это необыкновенно ценное качество для режиссера-дебютанта. С другой стороны, я не очень хорошо представляю, как этот фильм продавать, но думаю, что этого не стоит бояться: тут можно привести аналогию с филармонической музыкой, чей круг почитателей не широк, но значителен.