№10 » Режиссер-Фильм-Критик » Женская роль

Михаил Трофименков

Наверное, чтобы судить «Женскую роль», надо встать на точку зрения европейского телезрителя, незнакомого ни с интеллектуальными эксперимен¬тами Ковалова, ни с тиражированными приемами телевидения российского. Если судить с точки зрения послания, историческая логика развития женского образа в России двадцатого века уже достаточно знакома. Если же отрешиться от идеологической стороны, то Дыховичный еще раз доказал свою кинематографическую органич¬ность, не говоря уже о высоком профессионализ¬ме. Он монтирует чужие кадры, словно снимает их сам впервые.

Татьяна Москвина

Понятно, что истомленная буржуазная женщина эпохи «модерна» привлекает Ивана Дыховичного более, чем женщина социалистическая, эпохи искушения «равенством и братством». Но этот зоологический мужской шовинизм могла бы извинить только высшая степень художественнос¬ти, а перед нами довольно робкая «халтура»; очевидно, что Дыховичный мало думал и очень поспешно монтировал.

Ирина Любарская

Прогулки с автором «Прорвы» по Госфильмофонду, естественно, удались. Хороший вкус, хорошая идея и хороший материал. Однако материал периодически мстит режиссеру, превращающему запечатленную жизнь на «острове мертвых» в каталог наглядных пособий.

Сергей Добротворский

В одном из эпизодов фильма режиссер цитирует героиню «Падения Берлина»: «Товарищ Сталин, можно я вас поцелую?!» Если бы все остальные женщины советского кино обращались с той же просьбой к Ивану Дыховичному, фильм обрел бы недостающую смысловую координату.

Леонид Павлючик

Эта киномозаика из старых фильмов и потускневших фотографий кажется мне сколь виртуозной, прихотливой, парадоксальной, трогательной, забавной по ходу фильма, столь и случайной по общему замыслу, почти бессмысленной по творческому итогу. И уж во всяком случае необязательной, проходной в биографии такого серьезного режиссера, каким успел показать себя Иван Дыховичный.

Александр Тимофеевский

«Женская роль» Дыховичного — это развернутая иллюстрация к знаменитому «Остановись, мгновенье, ты прекрасно». Мгновение, запечатленное Дыховичным в фильме «Прорва», и впрямь было прекрасно. О «Женской роли» этого не скажешь.

Петр Шепотинник

Betacam как способ написать стихотворение. Жизнева + Коралли = Негода. Только у Дыховичного гарем может выглядеть вдохновенно и поэтично. Пусть простят меня феминистки, «Женская роль» — это мужской фильм. Не представляю себе подобного же, сделанного женщиной. Чем должен заканчиваться фильм? Пенкиным? Верником? Если да — то каким из двух?

Елена Стишова

Лучшее, что есть в картине, — это ее название. Похоже, Ивану Дыховичному некогда думать о том, какие бездны сокрыты в теме женской роли. Он скользит по поверхности. Но скользит артистично и с чувством. С абсолютным чувством того, что смысл кино, да и искусства как такового, — это женщина.

Любовь Аркус

Просмотр этого фильма, сделанного синефилом для синефилов, в любом случае доставит последним несомненное удовольствие. Такова уж природа архивных кадров, вырванных из контекста и склеенных, в сущности, в любой последовательности. Запоздалые соображения относительно осмысленности подбора материала и монтажа приходят лишь тогда, когда экран гаснет. Отрезвление неизбежно, но я бы все же остереглась судить «Женскую роль» слишком строго. Автор «Черного монаха» и «Прорвы» имеет право на кризисную промежуточную картину.

Даниил Дондурей

Беспроигрышный материал зарезервировал этой картине большую часть успеха. У автора нет ни предубеждений, ни заведомых схем в сопряжении «женских образов», принадлежащих разным планетам (мирам). И это не всеядность, а свойство характера режиссера, относящегося ко всем своим героиням с любовью.

Андрей Шемякин

В антологии женских портретов и образов, безусловно, упущены шестидесятые годы. С их рассеянным эротизмом, с их женской темой ожидания чего-то или кого-то, кто направит, вразумит и научит… Где Доронина, Наталья Фатеева, Маргарита Терехова, Наталья Кустинская, Ия Арепина и, главное, Татьяна Лаврова, гениально воплотившая антониониевскую тему отчужденной сексуальности в стерильном пространстве роммовских «9 дней одного года». Эти героини повинны в более сложных взаимоот¬ношениях кино с жизнью, нежели получается по концепции фильма. И в тот момент, когда дело в фильме доходит до шестидесятых, уже оставлена идея концептуального коллекционирования мотивов, брошена затея составления поэтических рифм. Начинается перетасовка знакомых кадров, бесцельное любование, замедление ритма…